Экскаваторы через дорогу вгрызаются в землю, дробя камни под глубокую подземную стоянку. Это мероприятие определенно стоит несколько миллионов, учитывая количество «бронетехники», используемой здесь индусами. Перегнувшись через разноцветные ленты ограждения я гляжу вниз и не могу представить, как в этом котловане разместятся сотни машин арабов, приехавших в новый мол за покупками.
Два часа дня, палящее солнце и душно как в духовке. Ни одного такси…Мимо проносится развеселый дребезжащий автобус, набитый грязными пакистанцами. Они сгорбившись глядят на меня через замасленные окна. По их грустным глазам не скажешь, что они нашли свое долгожданное счастье в ударном труде на благо Рияда.
Наконец-то подкатывает такси, сидения в чехлах – не иначе как эта камри только что спущена со страпелей. Водитель предпочитает чихать в салфетки и глотать таблетки от горла, он очень любит дикий холод от кондиционеров, ему недодали это в детстве и теперь он «король климата» в собственном автомобиле.
На перекрестке рядом с нами останавливается такси, и водители начинают громко орать друг на друга, брызжа слюной. В речи часто слышатся слова «араб» и «местный», из чего я делаю вывод, что моего шофера настойчиво увещевают вернуться на родину и заняться каким-либо другим, отличным от текущего, видом деятельности.
Через каждые 100 метров вдоль шоссе расставлены огромные металлические коробы. По-видимому, все арабы делятся на экстремалов и консерваторов. Первые выбрасывают мусор прямо из окон машины на ходу, пытаясь попасть в эти контейнеры. Вторые же останавливаются, аккуратно выталкивают ногой мусор из двери, и едут дальше.
Мои рыжие усы и борода на арабский манер производят благоприятное впечатление на водителя. Он улыбаясь довольствуется скромными деньгами за проезд и не бурчит «проклятые американцы!» себе под нос. Что-то случилось со мной за эти месяцы, я не тот что был раньше, я уже в доску свой.